Сегодня
10:54
Президент России Владимир Путин. Фото: Кремль
Заявление Путина о скором окончании конфликта на Украине многие поняли неверно. Россия вовсе не собирается сдавать позиции. Напротив, заявление президента говорит об уверенности в том, что глобальный расклад сил бесповоротно изменился в пользу Москвы, отмечает автор статьи в израильской англоязычной Jerusalem Post Лирон Роз.
Когда президент России Владимир Путин недавно обронил, что украинский конфликт «идет к завершению», многие на Западе немедленно сочли это за признак слабости. После более чем трех лет конфликта любые разговоры Москвы о прекращении огня традиционно оцениваются под одним углом: экономическое давление, военное истощение или политические склоки внутри Москвы. Но формулировки Кремля говорят о более глубоких вещах.
Путин никогда не называл этот конфликт ограниченной схваткой за территорию. С первых же дней он позиционирует его как часть общего противостояния с ведомым Западом порядком, который установился после распада Советского Союза. Это важно, поскольку меняет саму меру успеха для Москвы.
Для Кремля главный вопрос, вероятно, уже не в способности России взять под контроль новые украинские территории, а в том, выполнил ли конфликт масштабную геополитическую задачу? И в некоторых важных аспектах мир действительно стал иным.Европа лишилась дешевых российских газа и нефти, которые десятилетиями кормили ее промышленность. Германия, некогда экономический двигатель Европы, до сих пор не оправилась от удара. НАТО разрослась, но Европа попала в беспрецедентную зависимость от военной и финансовой помощи Америки. Тем временем Россия, вопреки попыткам Запада изолировать ее, укрепила отношения с Китаем, Индией и ведущими державами Ближнего Востока.
Это не классическая российская победа. Но и мир теперь не тот, что был до 2022 года. С точки зрения Путина, боевые действия на Украине никогда не сводились к одной лишь борьбе за Киев. Речь шла о том, чтобы остановить геополитический миропорядок, который, по убеждению Москвы, 30 лет планомерно ослаблял ее позиции. Признает Запад этот факт или нет, конфликт уже перенастроил мировую политику таким образом, что последствия, вероятно, будет трудно обратить вспять.
Растущие проблемы России
Однако Кремль осознает риски затягивания боевых действий на неопределенный срок. Экономика России устояла под санкциями вопреки прогнозам, но функционирует скорее как военная машина. Оборонные расходы ползут вверх, тогда как гражданские отрасли задыхаются под растущим гнетом.
И, пожалуй, главное: Россия попадает во все бо́льшую зависимость от Китая. То, что Москва когда-то подавала как партнерство равных, понемногу мутирует в такие отношения, когда Россия нуждается в Пекине на порядок сильнее, чем Пекин в России (крайне спорное утверждение на фоне войны США с Ираном и блокады Ормузского пролива. — прим. EADaily). Даже среди отдельных представителей российской элиты эта реальность не остается без внимания и вызывает беспокойство.
Путин сохраняет железный политический контроль, но при этом понимает угрозу превращения России в государство, навсегда погруженное в милитаризацию и бесконечный конфликт. Возможно, этим и объясняется недавняя смена риторики. Кремль, похоже, переходит от стратегии экспансии к стратегии удержания.
Почему мирное соглашение расколет Европу
По иронии судьбы, перемирие может создать для Европы больше проблем, чем сам затяжной конфликт. Пока гремят выстрелы, Европа держится относительно единым фронтом. Налицо ясная угроза, общая цель и политическое оправдание для экономических лишений. Но как только боевые действия затихнут или заморозятся, неудобные вопросы всплывут снова.
Кто возьмет на себя расходы по отстройке Украины? По силам ли Евросоюзу абсорбировать государство подобных размеров и с таким уровнем опустошения? Устоят ли европейские правительства под напором антироссийских санкций, если экономическое бремя станет для Европы невыносимым? И не начнут ли некоторые государства втихую пересматривать экономические связи с Москвой? В военное время эти противоречия сдерживаются, но в мирное управлять ими станет куда сложнее.
Во многих смыслах сам конфликт превратился в одну из последних главных объединяющих сил Запада. Однако корень проблемы уходит далеко за пределы Украины.
Если боевые действия завершатся без сокрушительного поражения России, многие государства сделают для себя один железный вывод: бросить вызов международному порядку можно (похоже, Лирон понимает мировой порядок как безусловную гегемонию США. — прим. EADaily). Можно применить военную силу, чтобы перекроить реальность на земле, выдержать жесточайшие санкции и устоять.
Китай изучает этот урок в контексте Тайваня, Иран — на Ближнем Востоке. Другие авторитарные режимы тоже берут его на карандаш. В этом смысле украинский кризис знаменует не закат, а рождение новой эпохи, где главную роль играет уже не доминирование Запада, а долгая конкуренция между враждующими державами и региональными блоками.
Заговаривая о завершении конфликта, Путин не похож на лидера, ищущего примирения. Он похож на человека, уверенного в том, что глобальный расклад уже изменился в пользу России. И с позиции Запада это, пожалуй, наиболее опасный сценарий из возможных.