Сегодня
12:32
Нефтехранилища в Техасе. Фото: Brandon Bell / AFP
Возобновление американских бомбардировок Ирана и ответные удары Тегерана в Персидском заливе с 7 июля вновь угрожают Ормузскому проливу. Это ставит под удар мировые поставки нефти и уже имеющиеся запасы, пишет французская Le Monde.
По данным Международного энергетического агентства (МЭА), в конце июня общий объем нефтяного экспорта из стран Залива (включая поставки в обход пролива) составил всего 16,1 миллиона баррелей в сутки. Это на 6,5 миллиона баррелей в сутки больше, чем в предыдущем месяце, но все равно значительно ниже февральских 24 миллионов баррелей, зафиксированных до начала конфликта на Ближнем Востоке.
Отражением этой напряженности стал и уровень мировых запасов нефти — сырой и очищенной, которая хранится до поставки и потребления. По данным МЭА, в июне он упал до минимума за год. К концу месяца запасы составили 7,959 миллиарда баррелей. Это лишь на 21 миллион баррелей больше, чем в мае, после того как за предыдущие три месяца было израсходовано более 250 миллионов баррелей.
Если рассматривать только страны ОЭСР (Евросоюз, США, Япония и Австралия), ситуация становится еще тревожнее. К концу июня запасы упали до 3,793 миллиарда баррелей — на 61 миллион меньше, чем в предыдущем месяце. При этом майский уровень уже был самым низким с декабря 1990 года, по данным МЭА.
Это агентство, входящее в структуру ОЭСР, было создано в 1974 году — через год после первого нефтяного шока — для контроля за безопасностью поставок в основных странах-потребителях.
«Запасы нефти нужны не только для компенсации перебоев с поставками, но и для операционных, логистических и сезонных нужд, чтобы рынок работал бесперебойно, как и на других рынках сырья», — поясняет МЭА в ответе Le Monde.
«В начале конфликта сокращение запасов происходило в основном за счет Азии. Затем, в мае и июне, активно подключились США — они расходовали как стратегические резервы, так и коммерческие запасы», — объясняет Кристиан Эгеланд, аналитик Energy Aspects.
При этом важно различать стратегические резервы — те, что государства накапливают на случай перебоев с поставками, — и коммерческие запасы, которыми располагают нефтяные компании для своих операционных нужд.
С начала войны на Ближнем Востоке 32 страны-члена МЭА уже израсходовали значительную часть стратегических запасов. В марте они анонсировали высвобождение около 400 миллионов баррелей — примерно трети своих резервов. За всю историю подобное происходило лишь пять раз — и никогда в таких масштабах.
Нет точных данных о том, какие объемы и какими странами уже высвобождены. В Минэкономики Франции, куда журналисты обратились 20 июля, от комментариев отказались. По правилам МЭА, каждая страна-член обязана иметь запасы на 90 дней чистого импорта нефти (сырой или очищенной). В марте Франция заявляла, что располагает 108 днями.
Еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен еще 26 июня предупреждал: ситуация с коммерческими запасами керосина в Европе «скорее всего, осложнится» к концу лета.
Что касается запасов — будь то сырая нефть или продукты переработки — здесь необходимо провести еще одно различие. Часть нефти числится в общих запасах, но физически находится не в хранилищах, а на борту танкеров в открытом море. Из 7,959 млрд баррелей, зафиксированных МЭА в конце июня, чуть более двух миллиардов находились… на судах в море.
«Эти баррели — это прежде всего объемы, предназначенные для доставки морем», — уточняет Кантен Бшени, руководитель исследований в аналитическом центре Enerdata.
На фоне геополитической неопределенности трудно предсказать, когда запасы вернутся к уровню до начала ближневосточного конфликта.
«Участники рынка часто проявляют осторожность, решая, пополнять ли запасы, — говорит Хомаюн Фалакшахи, аналитик Kpler. — Чем выше цена на нефть, тем меньше стимулов покупать ее для хранения».
21 июля баррель Brent превысил 88 долларов (77 евро), прибавив более 15% после относительного затишья в конце июня.