Сегодня
05:38
Касым-Жомарт Токаев. Фото: AP Photo
Совсем недавно политический ландшафт современного Казахстана претерпел значительные тектонические изменения. Инициированная президентом Касым-Жомартом Токаевым конституционная реформа официально завершила переход от суперпрезидентской модели к «слышащему государству» с перераспределением полномочий в пользу законодательной ветви власти. Но чтобы понять масштаб грядущих перемен, необходимо подвести итоги предыдущего этапа — того, что осталось «до».
Итоги первого этапа (2019−2022): стабилизация после кризиса
Придя к власти в 2019 году после почти трех десятилетий правления Нурсултана Назарбаева, Токаев унаследовал громоздкую вертикаль власти с доминирующей ролью президента и его «автоматическим» большинством в парламенте.
Ключевые результаты этого периода включают в себя кризис и перезагрузку (январь 2022). Трагические события «Кровавого января» стали точкой бифуркации. Токаев использовал шок от беспорядков для публичного разрыва с наследием элит старого формата, отстранив ключевых фигур («Елбасы» лишился статуса председателя Совбеза). Итогом стало не просто подавление мятежа, а политическая легитимация необходимости слома старой системы.
Токаев провел политическую либерализацию «сверху». До реформы он сделал несколько значимых жестов: отмена смертной казни, повышение порога для регистрации партий (с 40 до 20 тыс. человек), введение квот для женщин и молодежи в партийных списках. Однако реальная конкуренция оставалась минимальной, а мажилис (нижняя палата) критически зависел от административного ресурса.
В плане социально-экономического фона итоги периода противоречивы: с одной стороны, рост государственных инвестиций и борьба с «теневой» приватизацией (возврат активов), с другой — двузначная инфляция и утрата части доходов населения из-за пандемии. Главным достижением стала фиксация рисков: власть признала дефицит справедливости и эффективности.
Главный итог «эпохи до»: Токаев доказал себе и элитам, что без смены Конституции дальнейшая модернизация невозможна. Старая двухпалатная система (Сенат + Мажилис) при сохранении мажоритарной зависимости от центра была признана тормозом.
Новая Конституция: разрыв с прошлым
Принятый документ кардинально меняет правила игры. Страна переходит к однопалатному парламенту. Сенат, выполнявший роль «сдерживателя» нижней палаты и традиционного центра влияния региональных кланов, упраздняется. Вся законодательная власть сосредотачивается в Мажилисе.
Республика вступает в новую эпоху с амбициозным сценарием: меньше фильтров, но выше ответственность. Что ожидается от выборов в новый парламент?
Во-первых, реальная, а не декоративная конкуренция. Впервые за долгое время партии (включая новые, например, «Байтак» или социалистическое крыло) получают шанс бороться без сенатского «надзора». Нет верхней палаты — нет возможности заблокировать закон президентским вето через Сенат. Мажилис становится единственным окном для лоббирования интересов бизнеса и регионов.
Во-вторых, ускорение законодательного процесса. Двухпалатный парламент часто тонул в межведомственных согласованиях между Сенатом и Мажилисом. Однопалатная система (по опыту Германии, Новой Зеландии, Турции) позволяет принимать законы за 2−3 чтения. Ожидание: экономические реформы (налоговая, земельная, судебная) пойдут быстрее.
Главный вызов: отсутствие «сдержек» внутри парламента. Если раньше Сенат мог вернуть закон на доработку, теперь единственным противовесом становится Конституционный суд (также созданный заново) и президентское вето. Риск: гиперактивное правительство будет использовать однопалатный парламент как резиновый штамп, если оппозиция не наберет 30%+ мест. Оправдание ожиданий возможно только при условии честных выборов и допуска независимых кандидатов.
Чего ждать от «эпохи Токаева 2.0»?
Для президента это момент истины. Если предыдущие 3 года были периодом «ручного управления» переходом, то однопалатный парламент — это тест на децентрализацию.
Плюсы, которые ждут страну:
— снижение административных издержек на содержание Сената (экономия бюджета);
— прямая видимость между избирателем и депутатом: нет амортизатора «региональных старейшин», каждый депутат отвечает за результаты.
— усиление роли фракций: без сенатского фильтра борьба переносится в публичное поле, что неизбежно повысит политическую культуру.
При этом главный риск заключается в том, что, если новая конституция останется лишь бумагой, а однопалатный парламент — копией старого (только без верхней палаты), Казахстан получит не «новую эпоху», а упрощенную автократию, где все рычаги замкнуты на одном центре.
Таким образом, Касым-Жомарт Токаев претендует на то, чтобы войти в историю как президент, сломавший систему, которую сам представлял 30 лет. Итоги первого этапа небезупречны (экономический спад, январь 2022), но политическая воля к реформам зафиксирована конституционно.
Новая эпоха с однопалатным парламентом — это ставка на эффективность (быстрые законы) и прозрачность (меньше посредников). Но эта же модель делает уязвимой саму демократию: без сильного гражданского общества и конкурентных выборов однопалатный Мажилис может стать не органом народного представительства, а придатком президентской администрации.
Ближайшие выборы станут лакмусовой бумажкой: увидят ли казахстанцы новые лица, альтернативные программы и реальные дебаты в парламенте — или же увидят лишь декоративную смену вывески. Пока — ожидание с осторожным оптимизмом.
В целом можно сказать, что президент Токаев добровольно обнулил президентские сроки, запретил себе и родственникам занимать руководящие посты в партиях, а также упраздняет Сенат. Можно ли считать это актом политического самопожертвования и готовностью поставить интересы государства выше личных? Об этом мы спросили кандидата политических наук, доцента Департамента политологии факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при Правительстве РФ Евгению Махмутову.
«Здесь я бы не говорила о том, что перечисленные меры — это акт самопожертвования, — говорит эксперт. — Это можно назвать так. Но можно назвать возможным стремлением президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева выстраивать новую систему, отличную от предыдущей — от той, что была в нулевых, в девяностых, даже, в общем-то, в первой половине десятых годов, когда институт президента был цементирующей системообразующей системой в политическом ландшафте Казахстана.
Сейчас президент Токаев идет несколько другим путем, демонстрируя, что не собирается держаться за власть любой ценой. Что он подводит под это правовую и национальную базу. То есть, институт преемственности, институт передачи власти становится более отработанным и более понятным. И плюс через упразднение Сената, через конституционную и партийную реформу как раз и доносится идея о том, что Казахстан идет новым путем политического развития. Что политический климат и политическая архитектура меняется в соответствии с общемировыми тенденциями и в соответствии с запросами, которые сегодня стоят перед Казахстаном.
Прежде всего здесь можно назвать цифровизацию — превращение Казахстана в один из ведущих цифровых игроков и в Центральной Азии, и на остальном постсоветском пространстве. И, безусловно, без трансформации политических институтов, без становления и перехода их в более мобильный статус сделать это будет достаточно сложно, о чем президент говорил неоднократно.
Поэтому, возвращаясь к вопросу о самопожертвовании, я подчеркну, что президент Токаев не намерен держаться за власть любой ценой. Его задача — оставить после себя работающее государство, которое работало бы на базе существующих институтов вне зависимости от того, кто конкретно будет его возглавлять. Опять же, это институт преемника и преемничества в целом. Институт передачи власти устойчивый, понятный, более-менее предсказуемый. И это модернизация политических институтов — где-то их оптимизация, где-то их отстраивание от президента, как это было заявлено в случае с партиями. Для того, чтобы партии были более мобильными, более гибкими и более адаптивными к существующим вызовам и задачам, которые руководство Казахстана ставит перед страной.
Кстати, это не только цифровизация. Это и повышение благосостояния, и встраивание Казахстана в транспортно-логистические проекты. Актуальность этого сегодня более чем очевидна для Казахстана, может быть, даже в первую очередь. С учетом и выгодного географического расположения, и существующей мультимодальной инфраструктуры на этом треке.
Поэтому я описала бы это в терминах обновления политической системы. Превращения ее в более подвижную, в более мобильную систему. Здесь послание лично Касым-Жомарта Токаева о том, что он действительно готов передавать власть, делать это конвенционально, и что держаться за президентское кресло до последнего в его планы не входит».