Сегодня
10:24
Остров Харг, который является центром экспорта нефти Ирана. Фото: Fatemeh Bahrami / Anadolu Agency / Getty Images
После атаки Ирана на три танкера в Ормузском проливе США нанесли удар по иранским ВМС и береговым силам ПВО, а заодно отменили временное исключение из санкций для иранской нефти. Мировые цены сразу выросли. Эксперты не исключают, что в этом могут быть заинтересованы и американские нефтяники, хотя Дональд Трамп и стремится снизить цены на бензин в США в канун промежуточных выборов в Конгресс.
После ударов по танкерам, атаки Пентагона и лишения Ирана временных исключений из санкций по нефти мировые цены на сырье сразу выросли. Котировки на эталонную североморскую Brent поднялись с $ 72 за баррель до 76,4.
«Иран по-прежнему может продавать свою нефть, если найдет желающих покупателей (и Китай покупал ее в прошлом и снова будет). Да, Ирану придется продавать нефть со скидкой, но это в основном компенсируется ростом цен на нефть, спровоцированным новыми военными действиями. Самая большая проблема для Ирана? Ему снова придется использовать расчеты не в долларах США», — пишет в Х обозреватель Bloomberg Хавье Блас.
По его оценке, Тегеран сможет продать примерно 60 млн баррелей, которые уже загрузил на суда с момента снятия блокады, по относительно хорошим ценам — $ 65−70. Это может принести Тегерану около $ 4 млрд.
«Только возврат к блокаде со стороны ВМС США остановит Иран от продажи своей нефти. Но это означает новую войну», — заметил Хавье Блас.
Дональд Трамп стремится снизить цены на бензин в США в канун промежуточных выборов и даже угрожал американским нефтяным компаниям за медленную реакцию на падение стоимости нефти. Однако, как полагает советник управляющего фонда «Индустриальный код» Максим Шапошников, последние осознали, что резкое снижение цен им не выгодно.
«Поэтому под их давлением боевые действия вокруг Ирана возобновляются. Скорее всего, желаемая цена для американских нефтяников — это $ 80−85, к которой они и будут через свое политическое влияние на Белый дом подводить рынок путем политики эскалации-деэскалации», — предполагает эксперт.