3 июня 2026
19:53
Транснефть. Иллюстрация: chernomor.transneft.ru
Если сценарий по атакам ВСУ на российские НПЗ увенчается успехом, и попытки ЕС остановить теневой флот из балтийских и черноморских портов принесут плоды, что будет с нефтегазовыми доходами России? Эксперты считают, что результат может быть парадоксален.
«Начиная с апреля, ВСУ перенесли фокус своих атак российской нефтяной отрасли с экспортной инфраструктуры на НПЗ. Но есть вопрос, который интересно исследовать, что бы произошло, если бы эти атаки практически полностью увенчались успехом, или, скажем, европейская кампания против теневого флота полностью сработала, и российский морской экспорт через Черное и Балтийское моря полностью остановился. Как бы это сказалось на мировой экономике? И на российской?», — задался вопросом старший научный сотрудник берлинского Центра Карнеги Сергей Вакуленко.
По его мнению, ответ будет несколько парадоксален.
«Если откроется Ормуз, то пропажа части российского экспорта с рынка будет для мира не фатальна, хотя это и обойдется потребителям в лишние $ 10-$ 20 долларов за баррель. Впрочем, если Ормуз в ближайшее время не откроется, то довольно быстро будет не просто плохо, а очень плохо», — пишет Сергей Вакуленко.
Для российской экономики такой сценарий в нынешних обстоятельствах хотя и неприятен, но и не катастрофичен, считает он.
«В плане валютной выручки и сопутствующих последствий вроде доходов бюджета, это будет очень похоже на первый квартал 2025 года», — заметил эксперт.
Он привел данные о том, что морской экспорт нефти из России составляет 3,4 млн баррелей в сутки и на балтийские и черноморские порты приходится 55% поставок.
«Кроме того, по трубопроводам в Китай уходит около 1 млн баррелей в день, и около 150 тыс. баррелей в день идет по „Дружбе“ в Венгрию и Словакию. Предположим, что эти потоки останутся неизменными», — продолжает старший научный сотрудник берлинского Центра Карнеги.
Также, добавляет он, Россия экспортирует нефтепродукты общим объемом около 2 млн баррелей в сутки и около 70% этих грузов уходит через Балтику и Черное море.
«Допустим, у России не получится перенаправить потоки с Балтики и Черного моря через другие порты. В итоге получается, что от нынешнего российского экспорта сырой нефти останется 2,7 млн баррелей в сутки, и от продуктового — 0,6 млн баррелей в сутки. Предположим, что все сокращение экспорта полностью транслируется в сокращение добычи. Потеря такого объема добычи для мира не катастрофична, но заметна, даже в предположении завершения конфликта вокруг Ормузского пролива. В результате глобальная цена на нефть будет около $ 100 за баррель. Предположим также, что и на российскую нефть цена будет примерно такая же — как мы знаем, на экспорт через Дальний Восток дисконт практически не распространяется», — пишет Сергей Вакуленко.
Таким образом, по его подсчетам, среднемесячная валютная выручка за нефтяные товары будет составлять около $ 10 млрд.
«При этом общий товарный экспорт был в среднем $ 36 млрд в месяц, а в крайне неприятном январе 2026 года — $ 27 млрд, из которых нефтяная часть составляла $ 7,6 млрд. Следует еще помнить, что Россия экспортирует услуги примерно на $ 4 млрд в месяц», — продолжает эксперт.
По его словам, эти суммы имеет смысл сравнивать с платежным балансом России, который не очень радужный, но всегда остается положительным.
«Чтобы в этом сценарии торговый баланс стал нулевым, необходимо, чтобы нефтяная выручка упала примерно до $ 6 млрд в месяц. Однако обсуждаемые нами объемы уменьшить военными методами крайне трудно — вся остающаяся в данном сценарии добыча и маршруты транспортировки в восточном направлении находятся вне зоны досягаемости дронов и ракет ВСУ. Предполагать, что Китай откажется закупать российскую нефть (а остающиеся объемы легко могут быть в одиночку поглощены Китаем) или может быть принужден ка этому, тоже крайне трудно. Таким образом, снижение российской нефтяной выручки до $ 6 млрд в месяц может возникнуть лишь при одновременном снижении объемов российского экспорта по описанному выше сценарию и снижении цен на него до $ 60», — замечает Сергей Вакуленко.
Он сомневается в такой ситуации в мире, где с рынка снята половина российского экспорта и последствия Ормузского кризиса в виде сильно исчерпанных коммерческих и государственных складских запасов нефти пока еще только накапливаются и исправляться будут в течение не менее двух лет.
По его мнению, при сохранении курса в 75 рублей за доллар и цене нефти в $ 100 нефтегазовые доходы России составят 400 млрд рублей в месяцы, когда не уплачивается НДД, и 650−700 млрд в месяцы, когда уплачивается.
«Т.е. в целом это очень похоже на картину января-марта 2026 года. Впрочем, при сокращении торгового баланса, курс, скорее всего будет выше, 100 рублей за доллар или даже выше, что добавляет сопоставимый процентный прирост к нефтегазовым доходам», — добавляет Сергей Вакуленко.