5 августа 2026
21:26
Марат Камболов, Алан Гаглоев. Фото: пресс-служба президента РЮО
Президентские выборы, которые пройдут 18 сентября в Республике Южная Осетия, будут значительно отличаться от всех предыдущих избирательных кампаний. Во-первых, отмечает политолог Кристина Пурен, это первые в истории Южной Осетии досрочные президентские выборы. Во-вторых, впервые кандидатом становится человек, никогда прежде не встроенный в югоосетинский политический истеблишмент.
Речь идет о Марате Камболове, который прибыл в республику из Москвы в мае 2026 года в роли госсоветника, став через две недели премьер-министром и, после отставки Алана Гаглоева в конце июня, и.о. президента Южной Осетии.
Ранее реализация сценария «варяга» в Южной Осетии была невозможна, поскольку этому препятствовал ценз оседлости, напомнила политолог. Впервые он был введен в 2001 году Людвигом Чибировым и предполагал, что кандидат должен проживать в республике не менее 10 лет суммарно. Тогда же ценз впервые был применен именно в политических целях — под этим предлогом к выборам не допустили основного конкурента Людвига Чибирова Резо Хугаева. Ожидаемого эффекта это, впрочем, не дало, поскольку Чибиров в итоге проиграл Эдуарду Кокойты. В дальнейшем требования последовательно ужесточались: при Кокойты — до обязательного проживания в республике в течение именно последних 10 лет, при Леониде Тибилове и Анатолии Бибилове — через введение «правила 93 дней» (постоянным проживанием считается, если гражданин находится за пределами Южной Осетии не более 93 рабочих дней в году без уважительной причины). На деле же, отметила Пурен, ценз оседлости ни разу не обеспечил удержание власти действующей политической группировке: во всех электоральных циклах решающим фактором оставалось протестное голосование.
Смягчение «ценза оседлости» стало возможным благодаря подписанию в мае 2026 года Договора об углублении союзнического взаимодействия между Российской Федерацией и Республикой Южная Осетия. После последовавших за этим поправок в Конституцию РЮО и конституционные законы о выборах президента, о выборах депутатов, об избирательных гарантиях и о государственных должностях, работать в органах власти Южной Осетии могут люди с 10-летним стажем на российской госслужбе. Для них идет зачет периодов постоянного проживания.
3 августа ЦИК Южной Осетии проверил документы, представленные семью кандидатами, и зарегистрировал пятерых. Теперь претенденты на пост президента получили право открыть избирательные счета и начать сбор подписей. Часть из них по итогам дальнейшей проверки ЦИК может быть исключена из предвыборной гонки.
Марат Камболов стал первым кандидатом, подавшим документы в ЦИК РЮО. Он дигорец, выходец из Северной Осетии, в свое время работал замминистра образования России и директором НИЦ «Курчатовский институт».
«Для Южной Осетии Камболов был неизвестен и кажется чужим: там проживают осетины — носители кударского и ксанского говоров иронского диалекта, тогда как дигорцы — субэтнос Северной Осетии с собственным диалектом. Однако дигорцы уже играли значимую роль в истории Южной Осетии — достаточно вспомнить Сланбека (Симона) Такоева и Билара Кабалоева. Такоев в свое время добивался от Иосифа Сталина объединения Северной и Южной Осетии в составе РСФСР. Кабалоев был одним из главных инициаторов и лоббистов строительства Рокского тоннеля, ставшего дорогой жизни для Южной Осетии и одним из важнейших транспортных маршрутов России в евразийском регионе. К тому же супруга Камболова — уроженка Южной Осетии, так что личная связь с республикой у него есть», — подчеркнула Пурен.
По ее словам, Камболов объединил вокруг себя все парламентские силы, кроме Народной партии, что сделано с целью формирования единства югоосетинского общества. Параллельно Камболов формирует коалиционное правительство из представителей команд экс-президентов Гаглоева и Бибилова, предупреждая, что «те, кто не готов менять подходы и брать на себя ответственность за результат, в новой команде не задержатся».
«Камболов выступает в роли социально ориентированного политика, запрос на которого в Южной Осетии сформирован уже давно. В этом смысле его целевая аудитория — все население республики, поскольку вся предвыборная работа Камболова направлена на повышение уровня жизни. Сегодня среди основных проблем югоосетинского общества — многокилометровые пробки на КПП „Нижний Зарамаг“, низкие зарплаты и отсутствие рабочих мест. Российский кандидат, которого поддержал Владимир Путин, становится и.о. президента, что дает ему карт-бланш для решения проблем населения еще в ходе избирательной кампании. Например, он уже заявил о начале в 2026 году газификации населенных пунктов — одной из самых острых проблем, которую обещали решить предыдущие президенты, но прорыва так и не случилось. Параллельно ведется работа по треку здравоохранения. В районы республики приезжают российские специалисты для проведения консультаций, идет оснащение медицинских учреждений новым оборудованием и транспортом. По абхазскому примеру в Южной Осетии запускаются проекты социальной архитектуры: в Цхинвале будет построено молодежное пространство — аналог абхазского арт-пространства „Гума“. Объявлено о разработке грантовой программы объемом до 100 млн рублей. Также будет запущен кадровый конкурс по аналогии с „Командой Абхазии“», — отмечает политолог.
Вторым кандидатом стал лидер непарламентской партии «Иры Фарн» Хох Чочиев, ранее работавший в службе госохраны при Тибилове. В обществе его, как и лидера «Единой Осетии» Ацамаза Бибилова, характеризуют как «хорз лæппу» — «хороший парень». Это, подчеркивает Пурен, важная ценностная характеристика: югоосетинское общество, выбирая президента, смотрит на личные качества кандидата. Изначально как «хорз лæппу» должен был выдвигаться именно Бибилов, и до появления на политической сцене Камболова этот статус вместе с фактором протестного голосования против Гаглоева мог обеспечить Бибилову победу. Однако его партия поддержала Камболова, и эта ниша перешла к Чочиеву, отметила эксперт.
По ее оценке, узнаваемость Чочиева в Южной Осетии средняя. Его партия на выборах в парламент в 2024 году набрала около 5%, не преодолев 7-процентный барьер.
«„Иры Фарн“ — не классическая партия, она не ведет системной работы „в поле“. Это „локальная“ партия, чья деятельность сосредоточена преимущественно в Цхинвале. Правда, надо учитывать, что в силу депопуляции районов именно в столице проживает большинство населения (по переписи 2015 г. — 56,8%; сегодня, на основе результатов полевых исследований автора, этот показатель можно оценить примерно в 65−70%). Чочиев может рассчитывать на поддержку молодежи — как в силу собственной повестки и возраста, так и потому, что его партия преимущественно молодежная, как и непарламентская „Ирыстоны ног фæлтæр“ (лидер Константин Плиев). Эти две партии уже заявили об объединении и взаимной поддержке на предстоящих президентских выборах. Кроме того, Чочиев может рассчитывать на поддержку части силовиков — в частности, сотрудников Госохраны РЮО, с которыми он вместе служил», — считает Пурен.
Кандидатом от партии «Единство» стал ее бессменный лидер Зураб Кокоев. «Единство» создавалась как партия власти в 2003 году тогдашним президентом РЮО Эдуардом Кокойты и была связана с «Единой Россией». После ухода Кокойты с президентского поста партию пытались несколько раз возродить, но ей ни разу не удалось преодолеть необходимый барьер и пройти в парламент. Фактически с 2014 года ее место в парламенте и повестку заняла созданная тогда же «Единая Осетия» Анатолия Бибилова. Сам Кокоев в 2002—2004 гг. занимал пост мэра Цхинвала, с 2003 по 2005 год работал в качестве первого вице-премьера во время президентства Кокойты, затем был депутатом парламента РЮО V созыва (2009−2014 гг.) и вице-спикером. В 2011 году Кокоев стал и.о. спикера парламента РЮО, когда парламент РЮО объявил вотум недоверия спикеру Станиславу Кочиеву. В настоящее время Зураб Кокоев выступает представителем правительства в парламенте РЮО — эта должность носит технический характер, отметила Пурен. По ее словам, рейтинг Кокоева в обществе невысокий. Когда «Единство» было партией власти, электоральную базу и поддержку ей обеспечивал Эдуард Кокойты, после его ухода с поста президента эта база сильно сократилась.
Своего кандидата выдвинула и партия «Патриоты Алании» — им стал Мурат Валиев, бывший сотрудник КГБ, ныне работающий в Государственной охране РЮО. В 2024 году он баллотировался в парламент РЮО VIII созыва как одномандатник, но выборы проиграл. Мало известен в обществе, не обладает политическим бэкграундом, заявила Пурен.
Помимо партийных кандидатов, был зарегистрирован один самовыдвиженец — экс-сотрудник КГБ РЮО Казбек Кодоев. Он мало известен в обществе.
«Нынешний состав кандидатов отличается от предыдущего избирательного цикла. Фактически на этих выборах представлен один основной кандидат — Камболов, которого поддержали все парламентские силы, кроме Народной партии, тогда как „Единая Осетия“, Коммунистическая партия и „Ныхас“ своих кандидатов не выдвинули. Для сравнения: на выборах 2022 года действующий президент Анатолий Бибилов шел от правящей „Единой Осетии“, а его главным оппонентом был Алан Гаглоев, выдвинутый оппозиционной „Ныхас“, при этом обе силы были представлены в парламенте VII созыва. На нынешних же выборах конкуренты Камболова — представители непарламентских партий и самовыдвиженцы», — констатировала эксперт.
Новый формат президентской кампании, связанный со смягчением ценза оседлости, несет и определенные риски, предупреждает Пурен.
«Важно не допустить формирования выборной повестки по принципу „местные против неместного“ — это сразу повысит шансы протестного голосования, которое было решающим (в негативном ключе) для всех президентов Южной Осетии. Дополнительный риск в вопросе протестного голосования связан с графой „против всех“, которая сохраняется в избирательном бюллетене. Как отмечают местные эксперты, процент готовых проголосовать „против всех“ стабильно высок на этапе регистрации кандидатов в ЦИК, однако к самим выборам электоральные настроения меняются и люди начинают выбирать из допущенных кандидатов. В итоге предпочтение „против всех“ трансформируется в протестное голосование за главного кандидата от оппозиции. Существует и риск формирования „местной коалиции“, когда ряд кандидатов, местных политиков и ЛОМов могут консолидироваться вокруг одной фигуры, позиционирующейся как представитель „местных“. Практика коалиций в Южной Осетии хорошо известна: в 2017 году Кокойты поддержал Бибилова, во многом обеспечив ему победу, в 2022 году схожая ситуация сложилась в пользу Гаглоева, которого поддержали Давид Санакоев, Гарри Мулдаров, Ибрагим Гассеев и Народная партия, что отчасти повлияло на поражение Анатолия Бибилова», — заявила Пурен.
По ее словам, поддержка Камболова в обществе во многом связана с высокими ожиданиями перемен к лучшему и усталостью от старых политических команд. Поэтому население ждет от него результатов еще во время выборов. Как, например, в Абхазии в 2025 году, когда в период предвыборной гонки Россией был построен Сухумский аэропорт, что стало серьезным прорывом для республики и повысило рейтинг Бадры Гунба. Для Южной Осетии основной проблемой остаются пробки на КПП «Нижний Зарамаг». По этому вопросу Камболов уже провел ряд встреч с представителями российских министерств и ведомств, а также лично посетил КПП. Известно, что работу пункта пропуска планируют организовать по осевому принципу. Так, 3 августа были открыты три дополнительные полосы движения. Решение этого вопроса способно обеспечить Камболову высокий рейтинг. Позитивный эффект окажет и решение проблем в сферах здравоохранения, образования и качества жизни населения, отметила политолог.
«„Проект Камболова“ — принципиально новый подход России к политике в Южной Осетии. Успешная реализация этого проекта позволит Москве на конкретном примере показать другим государствам Южного Кавказа, которые сейчас от нее отдаляются, что сотрудничество с Россией имеет позитивный образ будущего. „Проект Камболова“ направлен на глубокую интеграцию Южной Осетии с Россией без формального вхождения в ее состав — например, в формате Союзного государства. Для укрепления этой связки Москва повторяет абхазский опыт по развитию прямого взаимодействия субъектов России с республикой. Так, Южная Осетия и Санкт-Петербург уже подписали соглашение о сотрудничестве, и в дальнейшем число подобных документов с российскими регионами будет расти. Для Грузии углубление российско-югоосетинской интеграции означает усиление давления оппозиции на повестку „территориальной целостности“ в преддверии парламентских выборов 2028 года. Поскольку возможности прямого ответа у Тбилиси ограничены, в ближайшие годы следует ожидать активизации грузинской „мягкой силы“ в Южной Осетии», — прогнозирует эксперт.
Южная Осетия