Сегодня
17:41
Катар, чей СПГ проходит через Ормузский пролив, является одним из крупнейших в мире экспортеров сжиженного газа. Фото: qatarenergylng.qa
Иран бьёт по нефтехранилищам — газ взлетел на 50%: миру грозит новый кризис? Ситуацию комментирует заместитель генерального директора по газовым проблемам Фонда национальной энергетической безопасности Алексей Гривач.
— Иран предпринимает нестандартные шаги: обстрелы нефтехранилищ и НПЗ в Саудовской Аравии и ОАЭ, удары по газовой инфраструктуре Катара. Катар приостановил добычу, цены выросли почти на 50%, нефть — уже около 90 долларов за баррель. Насколько эта тактика нужна Ирану и чего она позволяет добиться?
— В этой ситуации много так называемого «тумана войны». Например, пожар на НПЗ Saudi Aramco — СМИ поспешили обвинить Иран, но Тегеран это отрицает и намекает, что удар мог быть выгоден третьей стороне, чтобы поссорить Иран и Саудовскую Аравию.
Территория взаимных ударов — обширная, работают системы ПВО и радиоэлектронной борьбы, поэтому повреждения объектов могут происходить и случайно. Но риски для энергетики в любом случае очень высоки.
— То есть риски связаны с самой логикой войны?
— Да. Спираль эскалации, операции под чужим флагом — всё это повышает цену вопроса с точки зрения энергобезопасности. Реакция рынков — во многом паническая, часть трейдеров на этом хорошо зарабатывает.
Физическое отсутствие катарского газа рынок почувствует не сразу. Суда, уже отправленные, ещё в пути. А вот грузы, которые не будут поставлены в срок из-за остановки производства, создадут дефицит через неделю-две-три. Если газ не отгружается, его просто некуда девать.
Серьёзное влияние на физический рынок проявится через пару недель и будет нарастать, если ситуация не нормализуется. Особенно опасен сценарий повреждения газовой инфраструктуры — заводов или крупных газовозов. Это сравнительно уязвимые цели, и прикрыть каждый объект невозможно. Тогда эскалация выйдет на новый уровень.
Под угрозой не только Персидский залив. В самом начале конфликта Chevron с партнёрами остановили добычу на ряде проектов на израильском шельфе Леванта. Экспорт в Египет и Иорданию уже прекращён. Если эти объекты будут повреждены, ситуация станет ещё серьёзнее.
— Сейчас СПГ стоит около 700 долларов за тысячу кубометров. До каких уровней может дойти цена?
— Речь прежде всего о фьючерсах и форвардных индексах с поставкой через месяц — именно тогда ожидается основной эффект от непоставленных объёмов. Спотовая цена уже выросла примерно на 20% по сравнению с закрытием пятницы, 27 февраля, на европейских хабах.
Отопительный сезон в Европе ещё не завершён, запасы в хранилищах невелики, их планировали пополнять за счёт дополнительного импорта СПГ. Катарский газ занимает около 5% европейского рынка и до 10% поставок СПГ, но мировой рынок взаимосвязан. Выпадение катарских объёмов усилит конкуренцию за остальные ресурсы и подтолкнёт цены вверх.
Катар обеспечивает около 20% мирового рынка СПГ. Для Индии это почти треть потребления, для Пакистана — больше трети. Этим странам придётся искать альтернативы и конкурировать, в том числе с более платёжеспособной Европой.
Если сбой продлится неделю, рынок переживёт это относительно спокойно, зима заканчивается. Но если будет выведена из строя инфраструктура, кризис может оказаться сопоставимым или даже более серьёзным, чем в 2022 году.
— Повлияет ли кризис на США? Может ли он заставить их изменить позицию?
— США не закупают катарский газ для внутренних нужд, но они тесно связаны с Катаром технологически и инвестиционно. ExxonMobil — один из ключевых соинвесторов катарских СПГ-проектов. Более того, в конце марта планировался запуск нового завода в США в рамках этого партнёрства.
Это создаёт дополнительные риски: такие объекты могут рассматриваться как потенциальные цели. При этом Иран и Катар связаны общим месторождением, в Катаре оно называется «Северный купол», в Иране — «Южный Парс». Это единое месторождение, и нынешняя конфигурация его использования — во многом результат дипломатических договорённостей.
— Может ли мировой рынок надавить на США, чтобы остановить эскалацию?
— Война — продолжение дипломатии другими средствами. Она может завершиться быстро, может перейти в затяжную фазу, а может перерасти в более масштабный конфликт. Делать точные прогнозы сейчас невозможно.
Очевидно одно: при продолжении эскалации цена вопроса будет расти и для самих США. Хотя страна обеспечена энергоресурсами, уровень цен влияет на внутреннюю политику.
США не зарабатывают сверхприбылей на экспорте газа — основной доход от скачков цен получают трейдеры, во многом европейские. При этом стратегически Вашингтон может быть заинтересован в том, чтобы Катар не усиливал свои позиции как конкурент на перспективных рынках.
— Для России эта ситуация выгодна?
— Я бы не сказал, что она очень выгодна, но тактические плюсы есть. Рост мировых цен повышает стоимость российских энергоносителей, и покупателям будет сложнее требовать скидки.
В условиях дефицита рынку будет не до политических демонстраций. Не исключаю, что при затяжном кризисе Европа может пересмотреть жёсткие планы по запрету импорта российского газа, включая ограничения на краткосрочные контракты, которые должны вступить в силу уже весной. Если возникнут серьёзные проблемы с катарским газом, европейские власти могут сослаться на чрезвычайные обстоятельства и отступить от прежних решений.
Беседовала Любовь Степушова