Сегодня
16:38
Фридрих Мерц. Фото: Thomas Imo / photothek.net
Канцлер ФРГ Фридрих Мерц заявил, что Украине, возможно, придётся смириться с утратой части территории в рамках будущего соглашения с Россией. Он также допустил проведение референдума. Заявления Мерца оценил старший научный сотрудник Центра европейских исследований ИМЭМО РАН Владимир Оленченко.
— Я думаю, что Мерц всё больше выдвигает себя на роль лидера Европы. На эту роль претендует и Макрон, между ними есть конкуренция. Но Мерц, очевидно, стремится занять доминирующую позицию.
С экономической точки зрения это объяснимо. В Евросоюзе есть общий бюджет, который формируется за счёт взносов стран. Те, кто больше платит, чем получает, — доноры. Германия — главный донор, на её долю приходится около 25% бюджета.
Есть и получатели — так называемые чистые импортёры средств. Среди них Польша и большинство стран Восточной Европы. Но в конечном счёте всё зависит от Германии.
Параллельно усиливается украинская линия. Урсула фон дер Ляйен продвигает проекты, позволяющие в той или иной форме приблизить Украину к членству в ЕС.
С экономической и политической точек зрения позиция Мерца понятна. Он опасается сценария, при котором Украина будет объявлена частью Евросоюза — формально или условно. Это создаёт риски для ЕС.
Если учитывать террористическую активность, о которой идёт речь, то признание Украины частью ЕС может означать, что ответственность будет распространяться на весь союз, включая Германию.
Более того, удары беспилотниками по российской территории часто совпадают с объектами, попавшими под санкции ЕС. Это требует отдельного юридического анализа: возникает вопрос координации или совпадения решений.
Я привёл пример с заводом аммиака в Коми: сначала вводятся санкции против импорта, затем объект становится целью. Таких совпадений много. Возникает вопрос — это совпадение или есть неформальные механизмы координации? Возможно, существуют закрытые договорённости.
Мерц, вероятно, понимает эти риски. Поэтому он и подчёркивает: Украина не должна находиться в состоянии войны при рассмотрении вопроса о вступлении в ЕС.
Есть ещё один фактор: на территории ЕС уже работают предприятия, производящие боевые беспилотники для Украины. Эти аппараты имеют маркировку, серийные номера. Если такие дроны фиксируются на территории России, это даёт формальные основания для ответных действий по источникам их происхождения.
Мерц, по всей видимости, осознаёт эти последствия. Его позиция — это результат определённой коррекции после колебаний. Также его может беспокоить возможный конфликт между Украиной и Польшей. Эти страны сопоставимы по ряду параметров. В случае интеграции Украины в ЕС напряжённость между ними неизбежна.
Не исключён сценарий формирования некоего объединённого пространства между Польшей и Украиной у границ Германии. Это вызывает обеспокоенность. Исторически рассматривался вариант, при котором Польша выступает противовесом Германии. Это добавляет сложности всей конструкции.
На этом фоне действия Каллас и фон дер Ляйен выглядят избыточно радикальными. Это вызывает тревогу у европейских лидеров. Заявления Мерца фактически нивелируют инициативы Еврокомиссии и подрывают авторитет её руководства. Если ведущая страна ЕС сомневается в решениях Еврокомиссии, это означает наличие внутреннего конфликта.
Сама Еврокомиссия сейчас состоит в значительной степени из представителей малых государств, которые не обладают сопоставимым политическим весом, но пытаются диктовать условия Германии, Франции, Италии. Это вызывает раздражение и усиливает напряжённость.
— Если следовать логике Мерца, речь идёт о юридическом оформлении территориальных изменений через референдум и последующем мирном договоре. Насколько реалистичен такой сценарий для Киева?
— Это уже можно рассматривать как план, а не просто заявление. Мерц, по сути, отказывается от идеи активного участия Европы в переговорах. Он понимает, что это участие не будет реализовано.
Поэтому акцент смещается: Украина должна сама принять сложившиеся реалии. А они таковы, что Крым и Новороссия уже находятся в составе России с точки зрения российского законодательства.
Украине предлагается выбор: либо признание этих территорий и заключение мирного договора, либо продолжение войны. Продолжение войны означает дальнейшие потери населения. Без внешней поддержки Украина не сможет вести боевые действия. Таким образом, население должно понимать последствия своего выбора.
Я рассматриваю это как политический манёвр Мерца. Вероятно, его позицию негласно поддержат другие крупные страны Европы — Германия, Италия. Со временем могут появиться сигналы о необходимости самостоятельного решения Украины.
— Как тогда оценивать планы по милитаризации Германии? Если речь идёт о мире, зачем подготовка к войне с Россией?
— Эти планы вызывают тревогу. Идёт наращивание вооружений, формируется общественное мнение в пользу необходимости войны, выстраиваются военные связи.Обсуждается, например, переброска немецкой бригады в Прибалтику. При этом объяснения, которые даёт Мерц, не удовлетворяют ни немецкое, ни европейское население. Милитаризация выглядит надуманной.
У неё есть конкретные ориентиры — речь идёт о 2030-х годах. И есть чёткая цель — подготовка к возможному конфликту с Россией. Возникает вопрос, кому это выгодно? Однозначного ответа нет. Это либо политическое заблуждение, либо следование прежней линии Демократической партии США. Многие европейские политики связаны с этой политической традицией.
Есть предположение, что в 2028 году демократы могут вернуться к власти в США. Тогда усилятся риски глобального конфликта, и милитаризация Европы окажется востребованной. В этом контексте обсуждаются и инициативы Макрона по созданию ядерного зонтика для Европы.